56 / 140
скатеркой. Никите даже из избы выходить не хочется, сидит-
посиживает: воздух свежий —легко вздымается грудь, на сердце
весело, словно в праздник.
Через три-четыре дня Зоя уехала. Но Никита уже и сам
стал присматривать за порядком в избе.
Первого января к Никите, как к ударнику, везли на трех
возах заработанный им в колхозе хлеб. На переднем восседает
сам Никита. Забавно как-то смотреть на это народу, потешно.
Никита и сам чувствует это. Как же? Подумать только: человек
этот, прежде скряга, запиравший от своей семьи куски хлеба,
старательно скрывавший от чужих глаз свое нехитрое добро —
теперь этот человек на виду у всех, может быть, даже
похваляясь, везет к себе обоз хлеба! Право, не чудно ли?
Нет, теперь Никита не будет прибедняться, не станет ныть,
не станет уверять, что он голоден. Теперь не уверишь, и не
хочется уверять, да и зачем уверять? Вон он со всеми вместе и
вровень со всеми строит новую жизнь. Не отстанет ни в чем он
от людей.
Люди, желая получше одеться, покупают одежду; Ни
кита тоже покупает —он не хуже других. Чтобы жить краше,
веселее, люди покупают велосипеды, патефоны, гармони; разве
отстанет знатный в колхозе ударник от них? Покупает. Почему
не покупать, коль партия сама велит жить богато, лучше,
веселее.
...И вот наконец настал для Никиты едва ли не самый
радостный в его жизни день. Назначила этот день Маланья.
Сам председатель райисполкома пообещался приехать на
свадьбу двух колхозных ударников. Будет и начальство из
сельсовета и партячейки.
Вызвавшиеся помочь колхозницы сегодня с утра хлопочут
у Никиты, обставляют избу, готовят на столы. Сам же он весь
день убирается на дворе: выгребает сор и навоз из всех уголков
и вывозит за село.
Вот возится он у подгнившего столба. Ткнул его лопатой,
тот подался, наклонился и рухнул наземь. Рухнул и вывернул
— о чудо! — заветный горшок, его копилка. Горшок — он
такой же, как и прежде... Но не верится Никите. Протер он
глаза — верно, горшок; даже ущипнул себя — не сон ли? —
нет, точно его копилка.
52