Previous Page  108 / 140 Next Page
Information
Show Menu
Previous Page 108 / 140 Next Page
Page Background

Сердцем поверил Михаль словам любимой девушки и,

поцеловав ее в мокрые глаза, поспешил с докладом к своим.

В полночь разразился бой. Заранее тщательно изго­

товившиеся к бою красные окружили белых.

В самый разгар боя Тит, дравшийся впереди своих,

приметил Алешу и ринулся к нему. Михаль заметил это и

выстрелил в Тита, но уже было поздно: Тит успел пропороть

Алешу штыком. Алеша сник и вслед за Титом медленно осел

наземь.

И солнце в то утро встало кроваво-красным. Из белых в

живых не осталось никого: умело расставленные три пулемета

красных сработали хорошо.

Как только белых зарыли в одну общую могилу, весь

народ и отряд красных собрался на похороны Алеши. Тело его

снесли в родной дом и, обмыв, положили в гроб. Целый день

толпился народ у гроба Алеши. Все всматривались в знакомое

застывшее лицо, навеки закрытые глаза, плакали и вздыхали,

проклиная Тита. После погребения тела Алеши Гришанька всех

пригласил к себе. Вместе с красногвардейцами Михаль также,

конечно, пришел к нему. Мать Алеши, заметив его, заторо­

пилась к нему и, обняв его, запричитала.

—Друга ведь ты, Миша, потерял... И всегда-то вы были

неразлучны. Кто теперь нас, стариков, утешит, как не ты?

Через полгода, разделавшись с Колчаком, Михаль вернулся

домой насовсем. Вскоре, как устроился учителем —в своем же

селе, —надумал он жениться. Конечно же, на Маше,

Родители догадывались. Но когда он сам им доложил об

этом, отец и мать прослезились от радости.

После свадьбы родители сблизились еще более. К тому

же, отцов сближала их совместная работа в сельском Совете.

Случилось раз такое: их обоих вместе с секретарем

партячейки послали раскулачивать Никиту. Никита был дома.

Он поднял на явившихся свой грозный взгляд:

—Григорий! Выходит, и ты пришел меня добивать? Этот

уже ладно, — указал на отца Михаля, — чуваш он. Я его

никогда не считал за человека. А ты...

— Однако ж твой сын — русский — убил моего сына,

тоже русского! —сквозь зубы процедил Григорий.

Когда уже грузили добро кулака на подводу, Никита дал

волю своему гневу и в бессильной злобе излил весь грязный

104