103 / 140
А деньги были нужны дозарез. И отец Михаля, конечно,
зачастил к Гришаньке. А у Гришаньки своя нужда непроворог
—денег самим никогда не хватает. Назойливый проситель,
видимо, надоел им. Жена Гришаньки на первых порах просто
ворчала, а потом начала и ругаться.
Следующий год выпал неурожайным. УМихалей нет хлеба,
и нигде не заработать ни копейки. Отец еще раз пошел с
поклоном к Никите.
—А за сколько согласишься? —и дал половину того, что
давал Гришаньке. —Если согласен, езжай завтра же.
Куда деваться? Согласился и опять начал возить товар
Никите.
Словно врага возненавидел теперь Гришанька отца Михаля;
не промолвит слова при встрече, и забыли оба дорогу друг к
другу. Только Алеша Гришанькин, родной брат Маши, не
считаясь с этим раздором, по-прежнему дружит с Михалем и
то и дело бегал к нему со своими книжками. У Алеши, как у
Маши, была светлая шапка волос и глаза как у сестры были
голубые. Он избегал шумных игр и компаний, был немного
словен ж любил, уединившись с кем-либо, читать книги. А
более всего, видимо, он любил рассказывать о прочитанном
своему другу, умеющему его слушать Михалю. Да и сам Ми
халь, глядя на Алешу, вскоре пристрастился к книгам. И теперь
два друга, оба, не знали более занятного дела, чем, скрывшись
где-то под кустом или в коноплях, читать и обсуждать книги.
А с другими ребятами из русских Михаль не мог ладить;
да и как было с ними ладить, коль все они были в артели
Тита? Тит же все точил зубы на Михаля. И вот однажды,
когда Михаль подходил к магазину, выскочивший откуда-то
Тит схватил Михаля.
—А-а, попался?
Около магазина —толпа. Там же и жена Никиты.
Тит, конечно же, стал избивать Михаля. Ударил раз, другой
—Михаль и растерялся: чужая ведь улица и люди все —чужие.
Тит ударил еще раз. Толпа у магазина насторожилась. Но мать
Тита самодовольно расхохоталась и при этом придерживала
свой колыхавшийся огромный живот. Вслед за ней загоготали
и другие. Из лавки, должно быть, на шум выбежал брат Тита,
Кузька.
—Что тут стряслось?
99