332 / 486
обыкновению подбородок и скажет: «И куда подевался
этот чертенок?» Пойдет по улице, поспрашивает у ре
бят... Вот и пусть ищет себе! За что он так обошелся с
Ильясом — отобрал деньги, да не только его, а и Воло
дину половину? И это в благодарность за то, что Ильяс
сплел ему новенькие лапти? Еще неизвестно, чем бы все
кончилось, не убеги Ильяс от разъяренного отца. Он,
может быть, покалечил бы его, а то и вовсе убил... Вон
слова-то какие страшные кричал вслед: «Сдохни!.. Сквозь
землю провались!.. Дармоед безмозглый!..» Сгоряча он это
наговорил или на самом деле не желает больше видеть
своего сына?.. И за что отец так возненавидел Ильяса?
Укорил, мол, и земли у тебя нет... Ну что ж, пока есть
дедов надел, это ведь что-то значит? А вообще Ильяс не
помнит, чтобы в последнее время отец не попрекнул его
за столом куском хлеба. Он ни разу не поинтересовался,
сыт ли Ильяс или голоден. Продралась у Ильяса рубашка
на локтях — ему заштопала ее жена кузнеца, Володина
мама. Отец же ничего этого не заметил и не спросил,
мол, скоро зима, в чем ходить-то, сынок, будешь? Иль
ясу не надо ничего такого, хватило бы и просто этих слов,
они бы сами отогрели мальчонку. Но этого никогда не
было. Дома ли Ильяс, нет ли его — отец никогда не ин
тересовался: не нужен он ему... А нынче после всего про
исшедшего Ильясу и самому не хочется больше входить
в этот дом, и он не пойдет ни сегодня, ни завтра. Ни
когда!
А куда же ему идти? И что делать?.. Мысли давят одна
на другую. На затуманенные верхушки деревьев уже село
вечернее солнце; скоро оно скатится с них на опушку и
уйдет на покой. На холме, за деревней, нет ни огонька —
жатва закончена, снопы свезены с полей, и жечь там
костры некому. Лишь белесые гороховые поля, похожие
на расстеленные для просушки белые овчины, высвечи
ваются в лучах заходящего солнца. Нет, это не забытые
или брошенные кем-то загоны, скорее всего у их безло
шадных хозяев вовремя не нашлось подводы.
А может, пойти к Капкаям и рассказать Володиной
матери все, как есть? Володя-то, конечно, его поймет и
заступится за него, может, присоветует что, успокоит.
Только как вот теперь они пойдут учиться без единой
копейки? Ильяс вновь явственно увидел перед собой
разъяренного отца. Он наверняка придет к Капкаям в по
исках Ильяса и, увидев его там, скажет притворно: «Ты
чего, сынок, меня позоришь, из родного дома убежал?»
328