334 / 486
Какерли, он вышел на Керегасьский луг. Это место ему
тоже было знакомо — он приводил сюда пастись лошадь.
Тогда еще его поколотили татарчата, — мол, чувашонок
в ихние поля залез. Но все это уже давно забылось...
Ильяс вышел к Новому Святилищу, остановился воз
ле небольшого дуба. Здесь покоится его сестра Селиме. Не
высокий холмик сплошь порос зеленой травой. Эх, была
бы жива Селиме, уж точно вступилась бы за Ильяса,
приласкала бы его сейчас, пожалела, посадив к себе на
теплые колени... А кому сейчас Ильясу высказать свою
обиду?..
Листья тихонько шепчутся о чем-то меж собой. Но по
нять их язык никому не дано. Невдалеке поблескивает
полноводное озеро, успевшее уже зацвести.
Ильяс поднялся в гору, пересек неглубокий ров и
снова — в который раз! —обернулся на деревню. За час
токолом почти до земли свесили тяжелые желтые головы
подсолнухи. Становилось все темнее и темнее. На улицах
не видно ни души. Никого не видит Ильяс, и его тоже
никто не видит. Он добрел до Тухтарова огорода. На ме
сте его дома — одна полуразваленная печь. Посередине
огорода сохранилась старая мякинница. Ильяс, недолго
думая, перемахнул через прясла и направился к ней.
Посаженные вдоль изгороди ветлы разрослись буйным ле
сом.
Наконец Ильяс достиг мякинницы. Дверь открыта,
внутри солома. Вот в нее-то и уляжется Ильяс. Войдя
внутрь, он вскарабкался на самый верх. В кромешной тьме
мальчишке послышалось какое-то лопотанье, сердце его
так и зашлось от страха. И тотчас над головой с шумом
пронеслась к выходу какая-то птица. Да это же летучая
мышь! Она небось испугалась Ильяса, а он — ее. Что ж,
если его еще кто-то боится, не так уж плохи его дела,
выходит, не такой уж он жалкий да беспомощный. Воз
можно, его жизнь когда-нибудь тоже наладится? Вон дядя
Тухтар — всю жизнь прожил без отца, без матери и не
пропал. Так что ничего, ничего, Ильяс тоже не пропа
дет, перенесет все трудности... А здесь переночевать одно
удовольствие: сейчас он своим дыханием согреет облю
бованное местечко, не раз Ильясу доводилось ночевать
на свежем воздухе.
Ильяс вырыл в соломе удобную лежанку и блаженно
свернулся. Ноздри щекочет запах соломы. Завтра Ильяс
рано утром отправится в дальний путь.
330