293 / 486
— А что, пропустить по рюмочке не помешало бы,
ребя, а?
— Постойте, давайте доиграем этот круг, потом вый
дем все просвежиться, — предложил Нямась, повернув
шись к Шерккею. — А ты посмотри еще немного, иль
неинтересно? Вон давеча Неженка наш скошенный луг
проиграл...
— Неженка он и проиграет, и выиграет, с ним тя
гаться нелегко...
— Да время жалко на эту чертову игру-то, время жал
ко, — проворчал Шерккей.
— Э, нет, брат, эта игра не чертова, а царская. В нее
ведь только улбуты играют, — вмешался в разговор Ве
люш Алаба.
— То-то, я гляжу, ты в улбуты вышел играючи в кар
ты.
— Вышел, брат, как есть вышел, сразу видно! — Изба
так и грохнула взрывом смеха. — И запомни: я тебе не
Алаба, Ванюк, а первый гарнадир!
— А чего ж ты, первый гарнадир, к столу подойти не
осмелишься?
— Это я-то не осмеливаюсь? — горделиво расправил
плечи Велюш. —А вот назло всем сейчас сыграю... Шерк
кей, браток, подойди-ка сюда ближе, слышь?
Шерккей подошел к Велюшу. Видать, Алаба Велюш
нынче еще не взял в рот ни капли — уж больно говорит
складно. А Шерккея он позвал для того, чтобы спросить:
не одолжит ли тот ему до утра немного денег? Ежели он
не сумеет ему вернуть деньгами, то честным образом от
работает столько, сколько надо. Шерккей, хоть и слабо
верил в честность Велюша, не устоял под натиском со
бравшихся и дал Алабе взаймы три серебряные монеты,
сказав, что завтра утром ему в самом деле понадобятся
рабочие руки. Алаба Велюш с радостью согласился на ус
ловия Шерккея.
— Ну, теперь сыграем? Еще как сыграем! — Алаба,
возбужденно потирая руки, прошел к столу. — Вот она,
жизнь, а?! Слышь, Ванюк-браток, сыграем, говорю?
—Да садись ты скорее, тебя ведь только и ждем!
Велюш уселся меж Ванюком и Эппелюком, растолкав
их локтями, пошмыгал деловито и уткнулся взглядом в
стол, словно боясь пропустить что-либо мимо. На сей раз
выиграл Нямась. Он вошел в азарт и, не глядя на Шерк
кея, бросил ему:
— Ты, дядя Шерккей, меня не жди, отец дома, я
19. Черный хлеб.
289