288 / 486
серых брюк горсть серебряных и медных монет, с шумом
высыпал на стол и, схватив колоду карт, быстро-быстро
перетасовал их. Глаза его горели как утренние звезды.
— На, Эппелюк, сними, — предложил сидевшему ря
дом сыну Куймара. — Твоя невезучая судьба мне всегда
приносит счастье.
Шутка Ванюка почему-то больно задела Эппелюка. К
тому же он сегодня дважды проиграл и теперь сожалел,
что сел рядом с Ванюком. А этот пустобрех еще ему же и
предлагает снять «шапку» с колоды!
— Может, в «козырь вверх» сыграем? — продолжал
тем временем ерничать Ванюк, глядя на несчастного кар
тежника.
Глаза у Эппелюка подслеповаты, он сидит скрючив
шись, отчего шеи его не видно вовсе, и весь он какой-то
жалкий, нечесаный.
— Давай играть как играли, — наконец отозвался он
на предложение Ванюка плачущим голосом. Красные веки
его хлопали часто-часто.
— Ладно, мы и так согласны, — и Ванюк стал разда
вать карты, приговаривая: — На сей раз я вам отдаю толь
ко крупные карты, а мне и мелкие годятся, — Ванюк
вновь с издевкой подмигнул Эппелюку.
«Да, Эппелюка и в карты, видать, дурят как хотят», —
подумал Шерккей, а сам уже невольно заинтересовался
игрой, внимательно следил за ее ходом.
— Э-э, Ванюк, постой-ка, постой! — Эппелюк при
поднял голову. — Давай снова снимай «шапку»! А то ты
все время себе мелкие оставляешь, а сам у меня с ними
давеча и выиграл.
— Ай, Эппелюк, ну и привереда же ты! И как только
жена тебя терпит?.. Ну на тогда, сними еще раз!
—Да-да, давайте играть...
— На сколько ставишь? — Ванюк положил перед ним
карту, остальным раздал тоже.
Эппелюк уставился на лежащую перед ним карту как
на семиглавую змею. Но игра начата, и не брать ее он не
имеет права. Он боязливо поднял карту, прикрыл ее дру
гой ладонью и стал подслеповато всматриваться. И вдруг
губы его растянулись в улыбке, лицо обрело цвет.
— Пожалуй, на три рубля придется ставить, браток...
Ванюк, слышишь, а ты можешь показать мне свою карту?
— Тебе? Да я ради тебя в пылающий костер готов ки
нуться! Вот, гляди, у меня одна шваль, — Ванюк раски
нул на столе семерки.
284