286 / 486
улыбнулся. И тогда Шерккей на правах старшего брата
продолжил:
— И как ты додумался до этого, чтоб печи-то класть?
Коль уж шибко хочется, ты бы вон к Менди бабаю схо
дил, он мастеровитый печник, глядишь, и тебя научил
бы.
— Ходил, уже ходил, брат. Нарочно пошел, чашу го
роховой муки снес, чтоб научил, значит. А он прикиды
вается немощным стариком, мол, глаза не видят, да руки-
крюки, говорит, стали. А я понял его по-своему: старик
боится, что я из его рта трубку вырываю... Ну что ж,
думаю про себя, чужой кусок горек, попробуем свой.
Пришел домой и развалил печку. Жена ругается, дети
насмехаются, подшучивают. А я свое — ломаю печку,
запоминаю секреты кладки, учусь...
—Дай-то бог, чтоб сбылась твоя мечта. Тогда тебе сюда
и приходить бы не следовало?
— Скажешь тоже! Тебе вон лошадь некуда поставить,
не в огороде же ее держать! Так что до ночи у тебя пора
ботаю, а завтра печь сложу. Приходи посмотреть.
Элендей принялся ловко прибивать доски к перекла
динам, мимоходом заметив брату:
— Эдакой высоты забор-то небось много материалу по
требует?
— Ничего, брат, в самый раз, в самый раз будет. Нын
че, думаю, хлеба собрать побольше, чем прошлой осе
нью, вот на это и надеюсь.
— Хороший двор будет. Как у буинского хозяина.
— Хороший-то хороший, только когда его сделаем? —
вступил было в разговор старший сын Исливана и, сму
тившись своих слов, потупился, замолчал. Но его поняли
другие и тут же продолжили намек:
— Ты нам того, чтоб горло промочить, что ли...
— Да я и сам об том мыслю, сам кумекаю, — принял
намек и Шерккей. — Только вот в запасе-то у меня кар-
чамы нету, — он озабоченно почесал морщинистый за
гривок.
— А нам и та, что у Нямася в лавке имеется, подой
дет! — подшутил кто-то из остряков.
— А что? Годится! Ха-ха-ха! — шумно поддержали его
мужики.
— Ладно, сосед, так и быть, тут мы сами сообразим,
что и как делать, а ты ступай к Нямасю.
И Шерккей направился в лавку.
Нямася в лавке не оказалось. Сказали, что его увел к
282