287 / 486
Тюппи Мурза Биктемир. Шерккею пришлось спуститься
на Нижнюю улицу.
В приземистой темной избе полным-полно народу, ни
встать ни сесть негде. Терпкий табачный дым щиплет гор
ло, режет глаза, хотя дверь распахнута настежь. Шерк
кей, едва переступив порог, сразу закашлялся, потом по
здоровался с находящимися внутри избы. В его сторону
никто не повернул головы. Кто же тут собрались, что за
люди?
Шерккей прошел чуть вперед. Вокруг стола сидели са
довод Ванюк Петров, пасечник Мурза Биктемир, Ня
мась; рядом с ним сын Куймара — Эппелюк. «Ишь, туда
же, — неодобрительно подумал о нем Шерккей. — Пере
бивается с хлеба на воду, а туда же — в карты играть
кинулся». Рядком сидели два сельских коштана-богатея Ля-
вашкин Курак и Черченке Илюк. Тут же отирался и Ала-
ба Велюш — он забился в самый темный угол. Словом,
собрались все «свои», с толстыми кошельками-ендека-
ми, не считая Велюша, и режутся в карты, не замечая и
не слыша ничего вокруг. Куда им до вошедшего Шерк
кея! Случись пожар в соседнем доме, и то вряд ли кто из
них встанет со своего места — настолько вошли в азарт
игроки.
— Кому мелочь нужна — у меня полные карманы се
ребра и меди, — Шерккей различил голос Нямася. Сквозь
густой дым он едва разглядел лавочника и шагнул к нему.
Наклонившись, проговорил на ухо, зачем пришел. Тот
сразу замотал головой, указывая взглядом на карты в
руках: занят. Придется ждать, когда закончится игра.
Шерккей никогда не умел играть в карты, да и жела
ния научиться не возникало, а тут ему поневоле при
шлось понаблюдать за игрой. Временами картежная игра
кажется ему очень смешной. И где только навострились
так хлестаться?! Шерккей слышал, как Алаба Велюш за
ложил за колоду карт свои последние сапоги, привез их
в деревню и целую неделю, не беря в рот ни крошки,
обучал игре в карты деревенских шалопаев. Так, навер
но, и было. Вон теперь как утламышцы-то режутся, а Ве-
люшу и карт в руки не дают.
Подошла очередь сдавать карты Ванюку Петрову. До
вольно потирая рыжую бородку и облизывая языком тол
стую нижнюю губу, он поплевал в сторону, прищурился
и, горделиво задрав подбородок, высокомерно оглядел
товарищей. На левой щеке у него глубокая ямочка — буд
то прокололи чем-то острым. Вот он вынул из кармана
283