278 / 486
Кандюков да Узалуков. Только на деле-то вон совсем иначе.
Золото-то вот оно где, у Шерккея. Кто знает, может, те
перь и Кандюк с Узалуком будут снимать перед Шеркке-
ем шапку? Эх, вот начнется тогда жизнь!.. Шерккей не
сдержался, заулыбался во весь рот. Но тут же посерьез
нел, подумав: да, дела воистину предстоят большие, и
не надо медлить, начинать надо!
Вышедшая на ровную дорогу лошадь зашагала разма
шисто и мерно. Задумавшийся возница не погонял ее —
пусть себе идет как может, не надо привлекать к себе
внимания. Сундучок-то прикрыт ли от людского глаза?
Шерккей пристрастно оглядел бесценную ношу и ос
тался доволен: укрыт надежно. И снова повилась веревка
мыслей; в дороге они, мысли-то, нанизываются одна
на другую, точно бусины. Увидел, к примеру, сияющее
солнышко да довольную оттого природу — и это отме
тится в твоей голове; иль белый туман на лесной опуш
ке, не успевший рассеяться по лугам; иль повседневные
заботы крестьянина; иль нежданная беда или беспредель
ное счастье, какое испытал Шерккей сегодня, — все-все
кучится в голове, переполняет ее мыслями. Взять хоть эти
деньги — да они кого хочешь сведут с ума! Их прячут
днем и ночью от людских глаз, берегут сторожко. Когда
надо, они сами засветятся. Вот какая в них сила! У владе
ющего ими нет думы о завтрашнем дне. А вернее сказать,
думы-то у него есть, но другие, а не о хлебе насущном.
Человек с деньгами свободен, ни перед кем не кланяет
ся, а норовит заставить кланяться себе других.
Текут, текут в одиночестве думы, и далеко зашел бы
Шерккей в своих сказочных мечтах, если бы не звонкий
голос, приведший его в чувство.
— Откуда это ты, братец Шерккей, в такую рань воз
вращаешься?
Шерккей так и вздрогнул от неожиданности. По спи
не его будто полыхнуло невидимое пламя, обдав влаж
ным жаром; он хлестанул лошадь вожжами и рванул
вихрем мимо расплывчатой в утреннем тумане чьей-то
фигуры у обочины дороги. Только хвост густой пыли
остался за ним на дороге. Кто же это был-то, господи?
Уж не брат ли Элендей?..
Шерккей в страхе обернулся назад. Пыль постепенно
рассеивалась, и он увидел застывшую на обочине фигу
ру, узнав в нем Маххита — полевого сторожа. Будь ты
неладен, ругнулся Шерккей, и чего шляется ни свет ни
заря, ай бы спал себе спокойно дома!..
274