277 / 486
и сунул его в карман, который оказался вдруг очень
тесным и увесистым. Шаровары на мягкой застежке под
грузом денег так и поползли вниз. Шерккей будто и не
заметил этого конфуза — ему было так хорошо, так
благостно! Вот он сейчас зароет в свою землю свое бо
гатство, к примеру, вон там, где зависла в воздухе кры
латая стрекоза и васильки синеют до ряби в глазах... А
что, лучшего места и желать не надо...
Шерккей тщательно осматривал место будущего хра
нилища. Вон рожь малость потоптана. Да и колеса остав
ляют след почти по щиколотку, это ни к чему, след-то...
Нет, не годится здесь прятать сундук. Не годится!
Кроме того, Шерккей от кого-то слышал, что прятать
богатство в землю нельзя оно: мало-помалу будто бы в
землю уходит. Сказки, конечно, а чем черт не шутит?
Сказывают, будто то сокровище через несколько лет по
является на месте, где было спрятано, в виде огонька, а
стоит кому-нибудь к нему приблизиться, огонек тотчас
погаснет. Кому-то из тысячи, говорят, удается найти это
богатство, и то ему для этого надо посередь ночи одному
в бане на раскаленных камнях зажарить черную кошку и
съесть... Нет уж, как бы там ни было в сказках, Шерккей
не выпустит залетевшую ему в руки птицу счастья. В са
мом деле, уж не приручилась ли к его дому птица счас
тья? Авось в Утламыше у кого-нибудь и семилетний пе
тух есть, он-то поди и снес то единственное яйцо, из
которого и вылупился детеныш птицы счастья? Если она
поселилась в хозяйстве Шерккея, то он должен на всю
жизнь стать счастливым... Вот он и не упустит теперь сво
его счастья, что бы ни случилось на земле и на небе. Уж
у него достанет ума сохранить найденное богатство...
Шерккей снова тронул лошадь. Та, обрадовавшись спа
сению от назойливых кровопийц-слепней, резво взяла с
места в сторону базарного тракта, прямиком через ржа
ное поле.
Вот тебе и золото! Слыхал Шерккей, что его собира
ют по песчинке, а потом сплавляют в кусочки. Сказыва
ют, делают это лютые арестанты где-то в горах Сибири.
Семь лет будто бы надо добираться до тех гор, семьдесят
семь рек и озер надобно пересечь, да еще перейти через
гору, где сидит старуха-колдунья. Так говорят люди. Прав
да, если верить людской молве. Иной так заврется, что
только слушай. Ежели золото плавят из песка, то в Ут
ламыше, пожалуй, не было бы ни Кузинкки, ни Алабы
Велюша. При царе Петре они бы тоже жили не хуже
18. Черный хлеб.
273