158 / 486
— А дяди Элендея нету? — и посмотрел по сторонам,
словно не веря. Глаза его были снова полны слез.
— Нет пока, но вот-вот вернется, — успокоила пар
ня Несихва. — Давай садись за стол, супу похлебай ма
ленько.
— Не хочу я, тетя Несихва...
— Без еды тоже нельзя, Тухтар, силком, но маленько
надо. Береги здоровье...
Пришел Элендей.
— Вернулся? — пожал он руку стоявшему одетым Тух
тару. — Ладно. А тут вон какая беда... Сходил сейчас к
брату, сказал. Хоть бы хны. Сидит угощается вместе с бес
стыжими Кандюками! Дом, вишь ли, они ему помогают
ставить. Он, Шерккей, во всем виноват, больше никто!
Сразу видно. Чарку мне еще наливает, поздравляет с мас
леницей... А я ему говорю, водка твоя с кровью замеше
на, не принял даже в руки. Иль, говорю, дочь помина
ешь? Обиделся. Ну и пусть обижается. Мне его обида к
спине не пристанет... Да, Селиме плачет, а отец веселит
ся! Нелюдь бездушный!.. Ну, ладно, давай садись за стол.
Я и у Елиссы побывал. Вместе с Несихвой ходили...
— И кто же украл Селиме? — еле удерживая слезы,
спросил Тухтар.
— Да уж адреса по себе не оставили. Из семидесяти
семи следов один — ихний. Дальние не могли этого сде
лать.
— А если Нямась?
— Я тоже подумал сначала. Нет, не он. Его я сам ви
дел, когда стемнело... Иди садись, — Элендей налил вод
ки. — Выпей.
— Ни капли не хочу, дядя Элендей.
— Это же наша, своя, не Шерккея. Выпей, чтоб силы
восстановились. Сидеть — ничего не высидеть. Сейчас на
ладим сани и поедем искать.
Тухтар пить не стал.
Через некоторое время они выехали со двора.
С неба щедро светит только что пошедший на убыль
месяц. Полозья саней звонко чиркают по промерзшей до
роге. Лошадь осторожной рысцой спускается в низинку. В
санях сидят двое. Один, с вожжами в руках, в тулупе с
большим, наполовину облезшим воротником, другой —
в чапане. Оба глубоко задумались, молчат, не переки
дываются ни словом. Доехав до Коршанги, поспрашивали
у людей, не идет ли у кого свадьба, прислушались сами.
Не слышно, говорят люди, гуляют тут, но свои, в честь
154