64 / 140
Вшколе Марту он видел ежедневно, порой и разговаривал
с ней; более того, не раз ловил на себе ее нежный с загадочными
искрами взгляд. Но как бы то ни было, Марта казалась ему
чужой, далекой, недоступной.
И только раз во сне он видел ее другой. Сон этот остался с
ним навечно, и приходил он на память всегда одинаково.
Широкий-широченный луг, весь покрытый цветами: белые,
синие, красные... Все благоухает. Они, вдвоем с Мартой, шагают
рука об руку по этому бескрайнему раздолью, идут за светлой
своей мечтой. Легко, радостно... Не шагаешь, а летишь! Марта
доверчиво льнет к нему, ласкается. Зардевшееся лицо ее сияет.
С ее губ, нежных, как лепестки розы, срываются райские
звуки: «Когда станешь поэтом и ученым, как Михайло
Ломоносов, считай меня своей подругой. Станем мы жить среди
цветов, и будут около нас резвиться малые дети. И назовем
мы их именами цветов!». Затем Марта, удаляясь, скрывается в
прозрачной синеве.
Утром Митрофан проснулся подавленным: слишком
большой была разница между явью и сном. Придя в школу,
он первый раз устыдился за свои поношенные лапти. А когда
встретил Марту, голова его закружилась, и он едва устоял на
ногах.
Ничего не подозревавшая Марта, как обычно, пригласила
его читать книгу.
Читать вместе книги вслух было их любимым занятием.
Книги, как добрые духи, переносили их в сказочный мир
детской мечты, являли им страны одну прекраснее и удиви
тельнее другой.
Читали вместе не только в школе, но и дома у Марты —
Викентий Карлович не возражал.
Как-то раз, когда Митрофан с Мартой сидели за книгой,
к ним вошел Викентий Карлович.
— Викентий Карлович, — решился же Митрофан заго
ворить с ним, — как это те, кто пишет книги, могут знать
обо всем?
Викентия Карловича удивил такой вопрос ребенка.
—Они ведь много учатся. Очень много учатся.
—А почему их называют профессорами?
—Почему?.. —повторил Викентий Карлович, не находя
понятных для малыша слов. —Потому что...
60