59 / 140
ЛОМОНОСОВ
Измучилась Марта. Снова и снова проигрывает она одну
и туже пьесу. Однако гармония звуков, уже свободно льющихся
из-под ее пальцев, все еще не совсем ярко, как ей кажется,
выражает чувства и мысли Вагнера. Сначала все идет хорошо:
мелодия звучит приподнято, героически, уже угадывается
кровавая схватка людей-титанов, озаренных светом великих
идей... Но вот дальше, с какого-то неуловимого момента, музыка
постепенно сникает, звуки как бы тускнеют, сжижаются.
Марта недовольно смотрит на отца. Отец понимает ее, даже
знает, вероятно, где ошибка, однако делает вид, что не слушает
игру дочери и вступает в беседу с сидящим на диване
Румбиным:
—Так... Значит, место, на которое ты претендовал, уже
занял другой? Как же так? С карьерой у тебя определенно не
получается. В наше время мы продвигались быстрее.
Марта заиграла вновь. Громкие аккорды как бы разорвали
фразу Викентия Карловича.
Грустью подернулись глаза Румбина.
— В ваше время, Викентий Карлович, умели ценить
молодого человека; учитывали его общественное положение,
перспективы... Кроме того, имея связи...
Тень прошла по лицу Викентия Карловича, но Румбин и
бровью не повел.
—Теперь же, — надменно продолжил Румбин, — что
бы сколь-либо продвинуться, даже только доцентом стать,
подавай им отзывы. Тоже мне —порядок! Я так не могу!
Этот молодой человек, выросший на глазах Викентия
Карловича, слишком честолюбив. Заносчивые слова Румбина
раздражали его. Ну, зачем заноситься ему перед ним? Он-то
уж цену Румбину знает.
—Ты просто не надеешься на свои силы и, между про
чим, очень напоминаешь описанных Горьким интеллигентов.
55