68 / 140
На глазахЛомоносова проступили слезы, он опустил голову.
Нащупал жилистую руку Викентия Карловича и пожал ее:
—Спасибо, Викентий Карлович.
V
«С чего начать? —думал Викентий Карлович. —Начнем
словами Калинина». Обмакнул перо в чернила и начал: «Наши
инженеры, писатели, артисты, художники, поэты, педагоги
выдвигаются в ряды интеллигенции в зависимости от своих
способностей... В ряды нашей интеллигенции вливаются
наиболее активные, наиболее даровитые, наиболее способные,
наиболее квалифицированные люди из народа» (Калинин).
Викентий Карлович перевел дыхание, закурил, папироску
и продолжил: «И вот, когда книга М.А. Ломоносова уже
прочтена, невольно приходит на память жизнь и творчество
русского гения М.В. Ломоносова. Ему, чтобы поступить в
высшую школу, пришлось себя выдать за сына помещика —
иначе его не приняли бы. Даже выучившись, даже став
знаменитым, он вынужден был то ублажать царя и писать ему
похвальную оду, то искать покровительства у вельможного
Шувалова».
Вошел Румбин. Все также невеселый, он уселся на диван
и тихо заговорил:
— Викентий Карлович, я решил перевестись в Москву.
Все же отзыв хотел у вас попросить. Надеюсь, Москва будет
более благосклонной ко мне и, возможно, там я карьеру
сделаю.
—А почему бы здесь не делать ее? —спросил Викентий
Карлович, откладывая бумаги.
—Меня здесь недооценивают. Но в Москве, думаю,
найдутся люди... —Умолк, а потом вкрадчиво, напомнил. —
Ну, что вы скажете об отзыве?
—А что, собственно, напишу я в отзыве? Что я могу
написать? Себя ты здесь ни в чем не проявил.
—Вы, Викентий Карлович, близко знали моего отца. Он
оставил меня в надежде на вас...
— Гм... —Викентий Карлович призадумался.
— Ну, я завтра загляну. Буду очень признателен, если
приготовите, —и ушел.
64