41 / 486
— Ты ж говоришь, Кандюк сам велел позвать...
— Да, велел.
— Ну как, как он велел? Как?
— Сказал, иди, Урнашка, и позови Шерккея.
— Во-она... А ты что ж теперь, выходит, не в лавке
работаешь?
— В лавке. Ну, временами у них в дому подсобляю.
— Вон оно что... Ну а мне-то в лавку, что ль, велено
зайти? В лавку?
— Зачем в лавку? Домой ступай. К ним люди какие-то
понаехали.
— Люди, говоришь?
— Из волости, кажись... Конторские начальники, поди.
Больно важные мне показались.
— Вот те на! А зачем я-то им спонадобился?
— Откуда я знаю! Велел хозяин позвать — я и зову.
Сказал, с почетным приглашением тебя к Шерккею по
сылаю...
— Ладно тогда. Ты меня тут подождешь али в дом
пройди?
— Не, заходить не стану, дядя Шерккей.
— Ах ты, господи, нехорошо получается: такого гостя
без чарки отпускать...
— Ничего, в другой раз. А сейчас времени нету. Ты
тоже поторапливайся.
— Я сейчас, я мигом...
Шерккей обернулся к сараю и велел Тухтару привезти
накошенную траву, сам же быстро вбежал в дом и при
нялся переодеваться. Надел приличную рубаху, черные
шаровары, на голову натянул самодельную войлочную
шляпу с небольшими полями, подпоясался пестрым по
ясом. На вопрос Сайде: «Надолго ли?» — махнул рукой,
мол, человек и сам не знает, зачем его позвали, а ты тут
«надолго ли?»
Урнашка терпеливо ждал Шерккея у калитки.
И вот двое неторопливо покачиваясь из стороны в сто
рону зашагали по направлению Средней улицы.
VI. ЗАСТОЛЬЕ У КАНДЮКА
Кандюк живет на стыке двух улиц — Верхней и Сред
ней. Известен он по всей округе. Весной, как только под
сохнет земля и закончится сев, конные гонцы Кандюка
37