— Ну, рехмет тебе, рехмет, Елинкка. И хозяину спа
сибо большое, — видать, не удосужился сюда, к гостям-
то, выйти. Ну в другой раз встретимся... Скажи ему, сест
ричка, мол, Шерккей тебя признает близким человеком,
в гости, мол, зазывает... А сейчас мне надобно идти, до
скорой встречи...
Майра глядела-глядела на него как на сумашедшего, а
потом коротко бросила:
— Деньги давай.
— Деньги? Какие деньги?
— Мне с тобой трепаться некогда! Заплати за обед и
ступай своей дорогой. Три рубля и сорок копеек с тебя...
Вот это да! «Ступай своей дорогой...» Дорогу-то он свою
найдет, как сюда пришел, так и уйти сумеет, но только
за деньги... Да что она такое говорит, эта майра? Может,
ждет от него каких почестей? Сами зазвали, сами угоща
ли, а теперь безо всякого стыда требуют деньги?.. Навер
но, эта баба такой наглой оказалась. Ведь в гостях никто
никогда не требует платы за угощение, а эта все подсчи
тала до копейки...
Делать нечего, Шерккей сделал вид, что шарит по кар
манам. Три рубля сорок копеек! Вынь да положь! Ежели
мелочью, это поди целая горсть выйдет! Знать бы, Шерк
кей ни в жизнь не зашел бы в этот дом, за версту бы его
обогнул. Э-эх, дать бы тому парню в синей рубахе по мор
де!.. Он и так уже много потратил мелочи, из денег, что
отобрал у Ильяса, рубля два поди осталось, не больше...
Шерккей вытащил из кармана зеленую трехрублевку и
страшно обрадовался, что попалась именно она, ском
кал ее в кулаке...
В это время из соседней комнаты вышел мужчина. Мо
жет, он и раньше стоял тут, но Шерккей его не заме
чал, сейчас же он уставился на высоченного бородача с
нескрываемым любопытством. Особенно примечательна у
него была борода — загнута кверху, точь-в-точь собачий
хвост. Где же он видел подобную бороду? Шерккей изо
всех сил напрягал память, не сомневаясь, что видел это
го человека.
Наморщив лоб, он силился припомнить и припомнил:
он видел его во сне, они вместе с Урнашкой среди ночи
ворвались к Шерккею в баню и обокрали его!.. Именно
этот человек тогда схватил сундучок с деньгами и, зажав
его под мышкой, смылся из бани... Шерккей тогда страш
но обрадовался, что видел этого верзилу только во сне.
Не приведи господь встретить такого наяву, молил он
346




