345 / 486
Выходит, и тетерева, что утром подстрелили, успели за
жарить. Небось и гости уже собрались. Интересно, кто же
они? И Шерккей решил еще спросить:
— А чай у вас, конечно, тоже есть?
— И чай есть, а как же! И не какой-нибудь, а капкас-
ский*.
—Ай, тубада! Разве что испить одну чашку...
— И две нальем, дядя, ты только заходи!
— Ну, раз уж вы так настаиваете, угостить хотите, на
минутку можно и зайти. Я ведь здесь по своим делам, в
городе-то...
— Это само собой... А мимо дома, так тебя приглаша
ющего, грешно пройти, дядя. Мы ведь тебе всегда рады.
— Ты, поди, родственник мой какой-то, а я тебя ни
как не признаю? — пробормотал Шерккей. — Мать-отец,
думаю, живы-здоровы?
— Живы, живы и здоровы, дядя! Да ты входи, входи,
будь гостем! — на лету подхватил слова Шерккея парень
в синей рубахе. Ну и ладно, с ним и буду разговаривать,
его буду держаться, решил Шерккей. Однако больше он
не услышал от этого парня ни единого слова. Шерккей
вошел внутрь двора.
Удивительно начался сегодня день. Утламышцы косят
ся на Шерккея, а тут, в Буинске, он повсюду желанный
гость. Шел себе по незнакомой улице, ан глядь — в гости
силком затащили.
Шерккей, зажав шляпу под мышкой, легко взбежал
по невысокому крылечку. В доме было светло; за накры
тыми столами угощается много незнакомых людей; вот
как, оказывается, принимают в городе гостей. Шерккей
стоял как вкопанный на месте.
— Проходи, садись за этот стол, — пригласила его
хорошо одетая женщина. Шерккей нерешительно про
шел к столу, присел на уголке. К нему тотчас подо
шла та самая полногрудная майра, уставилась вопро
сительно.
— Я толком и не знаю, у кого в гостях-то очутился, —
вполголоса, словно про себя, проговорил Шерккей. Од
нако майра, видимо, не собиралась выслушивать его от
кровения, громко спросила:
— Тебе чего принести?
Чего ему принести? Обычно, будучи в гостях, у Шерк
кея никто и никогда не спрашивал, что он хочет, — что
•Искаженное: «кавказский».
341