141 / 486
шиповника, ягоды его уже созрели и блестят, словно
пурпурные бусины. Глубже начинается чащоба, где меж
соснами и елями изредка промелькнет береза, одетая,
будто девушка, в длинный белый шубыр*; ласковый ве
терок нежно перебирает ее зеленые пряди. А вот на бере
гу небольшого круглого озерка накренился старый клен,
его сломанная верхушка по-прежнему устремилась ввысь,
а само дерево того и гляди рухнет в воду; кажется, что
оно шло-шло, вернее, падало-падало, устало и облоко
тилось немножко передохнуть. Повыше, на полянке, ра
стет жиденькая осинка. Тоненькая, она и цветом отли
чается от всех остальных деревьев, словно подернутая
инеем, а ее хрупкие ветви совсем голые; редкие листоч
ки боязливо трепещут даже без ветра...
Лесорубы перешли через взгорок и остановились на
высоком берегу поросшего мхом болота.
— Вот это и есть твой лес, — повел рукой вокруг Сан
дор. — Дальше идти некуда. Распряжем здесь лошадей и
примемся за дело.
— Это? Все-все вот это? — не поверил своим глазам
Шерккей — они у него заблестели, словно маслом сма
занные, а по рукам и ногам, соскучившимся по работе,
пробежали мурашки.
— Вся эта делянка твоя, — повторил Сандор.
Сосны, почти без сучьев, были так высоки, что с за
прокинутой головы спадала шапка. Все они были ровные,
крупные — одна краше другой. Шерккей, радостно по
сматривая по сторонам, подумал: «Тут, никак, все на де
ловой лес, на бревна пойдут, а на стропила-то поди и не
найдется?..» Ан нет, вот есть, есть как раз то, что надо —
чуть пониже растут молодые ели и как будто ждут, чтобы
их спилили на стропила.
Сандор отметил зарубкой дерево, где начиналась де
лянка, потом вышел на более просторное место, огля
дел снизу доверху одну из сосен и, не отрывая от нее
взгляда, спросил Шерккея:
— Шерккей-приятель, ты, конечно, раньше валил лес-
то, не так ли?
— Э?.. Кто, я? — Шерккей неопределенно пожал пле
чами. — Да нет, я так, помаленьку плотничаю, как могу,
а лес до сего дня рубить не доводилось, — не стал запи
раться Шерккей.
*Девичья одежда.
137