142 / 486
— Ну, тогда тебе придется слушать мое слово, дого
ворились?
— Конечно, какой может быть разговор!
— Для начала спилим вот эту сосну, ее сюда сподруч
ней валить, — распорядился Сандор.
— А моленье-то разве не станем совершать? — вдруг
спохватился Шерккей, будто позабыл что-то очень важ
ное.
— Я эти порядки не больно знаю, — усмехнулся Сан
дор, — делай как знаешь... Ну, может, у кого рука лег
кая, тот первым и начнет пилить?
— У Тимрука, у Тимрука рука легкая бывала... А по
молиться все-таки надо, — и Шерккей что-то забормотал
себе под нос, потом задумался и добавил: — В этом доме
Тимруку жить дольше меня, пусть он и начнет первый.
— Ну, Тимрук так Тимрук, — не стал возражать Сан
дор, забирая из рук Шерккея пилу. — У меня тоже рука
не тяжелая. Иди, Тимрук, берись за ручку.
Тимрук огляделся по сторонам, глубже натянул на го
лову картуз и, поплевав на ладони, взялся за ручку пилы.
Хотя пилить было и неудобно, дело пошло ходко — зве
нит пила, во все стороны летит смолистая крупа. И вот
уже стройная красавица начала крениться...
— Все отойдите отсюда! — скомандовал Сандор, быс
тро отпуская пилу. Люди перебежали в сторону, куда он
указал; спиленная сосна медленно прошла меж деревьев
и гулко ухнула на землю.
— Вот так и дальше будем, — довольный удачным на
чалом, сказал Сандор лесорубам.
Работа в самом деле спорилась, сосны падали одна за
другой. Их тут же очищали от сучьев, распиливали на
бревна. Ближе к обеду развели костер, испекли в уголь
ях картошку. Обед, хоть и всухомятку, пришелся как
нельзя кстати. А к вечеру Шерккей сбегал в кабачок,
что располагался на опушке леса, и купил полштофа
водки — отметить удачное начало дела. Уже ночью, со
брав сучья и хворост, вновь запалили жаркий костер и,
усевшись вокруг, приложились к бутылке. Раскраснелись
мужики от выпитого и от костра, поразвязались у них
языки, каждый стремился выговориться про свое житье-
бытье... Шерккей вот нынче дом новый поставит, это хо
рошо, все этому рады; а вот у Игната Атилля домишко
тоже обветшал, того и гляди сметет его в сильную бурю,
вот и болит у него душа день и ночь: когда, как он выбе
рется из нужды — неизвестно. Бикмурза вон не унывает —
138