139 / 486
— Это с каких пор я стала твоей аккой, оборванец?
Не смей ходить в эту сторону, слышишь? Так и знай:
этой зимой ноги протянешь, а к лету сквозь твои кос
точки и крапива прорастет!
— Ох, и слова твои поганые! Ты затем и пришла, чтобы
тут такое говорить? — Сайде тоже больше не в силах была
сдерживаться.
— Убирайся отсюда, противная гадалка! — звонко
крикнула Селиме, уже не сдерживая себя, и выскочила
из-за стола. — Полюбуйтесь-ка на нее: счастье она разда
вать вышла, добренькой хочет прослыть! — девушка сме
ло приблизилась к йомзе и указала на дверь: — Ну, сказа
но тебе — уходи! И чтоб духу твоего здесь больше не было!
— Ай-яй-яй! — застонала Шербиге, как будто кто-то
ее ударил. — Добрый пюлех-господь! Добрый пюлех-гос-
подь!.. — продолжая причитать, она ушла неожиданно,
как и пришла.
— Ну вот, наконец-то! Пусть воздух чище станет, —
сказала Селиме и распахнула двери настежь — и из
бяную, и сенную. В душной избе и впрямь стало сразу
свежее.
XVIII. РАБОТЯЩИЕ РУКИ
Шерккей и не мечтал, что все так быстро и ладно
получится у него с рубкой леса.
Дом ставить — заботы немалые, это всякий знает. Одно
дело заготовить лес, вырубить его, потом вывезти. Конеч
но, сноровистым да опытным лесорубам это дело нипо
чем, а вот Шерккею доселе не приходилось этим зани
маться. Благо еще, лес-то не очень далеко: по Алатыр-
ской дороге верст сорок, возле Большого сосняка.
По большой дороге едут две долгушки. Под гору ло
шади припускают мелкой рысью. На каждой подводе —
по два седока: на передней Шерккей с Тимруком, на
другой вызвавшиеся помочь Шерккею сосед Бикмурза и
Игнат Атилля, тоже мужик с их улицы.
Листья на деревьях еще не пожелтели, и лес издали
кажется темно-синим. Местами, начиная от Хайбыл и до
самого Байдерякова, он кажется красным — это строе
вой сосновый лес. Тимруку однажды удалось побывать на
опушке этого леса — они ездили туда резать прутья, что
бы сплести ясли для овец.
Работник Узалука — Длинный Сандор живет на краю
135