122 / 486
и вымок он весь к тому же. Нет, как-нибудь уж в другой
раз зайдет.
— Да чего в другой-то, зайдем на минутку! — настаи
вал Кандюк.
Однако у Шерккея хватило сил отказаться. Да и надо
же набраться смелости, чтоб зайти!
На пути домой Шерккею все время казалось, что Кан
дюк идет с ним рядом. И он благодарил и благодарил его,
бормоча себе под нос...
Домашние ждали его в волнении, но, когда он вошел в
дом веселый и счастливый, Сайде недоуменно спросила:
— А что, град не тронул нашу рожь?
— Тронуть-то тронул, еще как побил, только... — Шерк
кей спохватился и оборвал себя. —Дай-ка мне сухую одеж
ду, мать, иль не видишь, стою как мокрая курица? Не
знай чего люди скажут, на глаза стыдно показаться...
— Говоришь, побило рожь-то, а сам весь так и све
тишься, — беспокойно взглянула в глаза мужу Сайде.
— Есть на то причина, мать, есть причина... Потом
расскажу. Э-эх!..
С наступлением темноты к дому Шерккея подъехали
три груженые подводы. На передней сидел Урнашка. Ос
тановившись, он позвал хозяина. «Велено опростать под
воды и тотчас возвращаться», — коротко доложил Урнаш
ка, когда Шерккей вышел навстречу. Кроме зерна, Кан
дюк прислал ящик гвоздей. Шерккей, широко распахнув
ворота, впустил подводы во двор.
XV. СЛОВА, ИДУЩИЕ ОТ СЕРДЦА
Чувство, возникшее между Селиме и Тухтаром, росло
и крепло с каждым днем. Теперь они уже не могли про
жить дня, не повидавшись друг с другом, и находили для
этого различные предлоги. То, что они неравнодушны друг
к другу, понимала и мать Селиме и желала им только
добра: самое время молодым влюбляться.
Тухтар переменился до неузнаваемости. Наконец-то и
для него настала счастливая пора! Стеснявшийся до пос
леднего времени произнести на людях слово, он за свою
жизнь не был так близок ни с одной девушкой, кроме
Селиме. Конечно, Тухтар знал, что многие парни и де
вушки в деревне влюбляются, женятся, а порой и ссо
рятся. Он тоже задумывался над этим и слышал разгово
ры других, однако сам пока еще не влюблялся ни разу.
118