97 / 140
—На-ка1 Глаза плохо видят, —подал дед письмо внуку.
—Буквы-то различаю... Кто пишет?
«Христос воскрес!» — начал читать Евгень с этих двух,
написанных разрядной, слов.
— Ого, — усмехнулся сам, — это письмо, похоже, со
времен царя гороха.
«1915 года апреля 10 дня. Целую вас всех и поздравляю с
великим праздником. В первых строках кланяюсь своему
любимому отцу и молю Бога, чтоб ниспослал он ему здоровья
и благополучия».
— Кто это так пишет, дед? —С таким вопросом Евгень
перевернул листок и посмотрел в конец письма. Но не найдя
там ничьей фамилии, он уже не хотел дальше читать. К тому
же он спешил.
— Коль меня он отцом называет, то, должно быть,
это —твой отец. Но что за чужь — 19 лет молчал?..
—Отец? —не то с изумлением, не то с радостью восклик
нул Евгень и, никогда не знавший родного отца, невольно
представил он какого-то неопределенного мужчину. Мужика
какого-то —и только.
«А еще низко кланяюсь соседу Илье с семьей и молю
Бога быть милостивым к ним... Низкий поклон мой дяде
Никите с семьей...» И еще целая страница с поклонами. Ее
Евгень пропустил. «А еще читающему это письмо —мой от
всего сердца идущий привет...» —наконец-то покончил с покло
нами Евгень.
«...Из плена написал я вам три письма, но ответа от вас
ни на одно из них не получил. Решил, что вас нет в живых, и
больше не стал писать.
Из немецкого плена нас отправили в какую-то Африку, а
затем оттуда англичане забрали нас в Австралию. И вот по сей
день я живу в этой Австралии. Еще до плена в своем письме
вы меня известили, что моя любимая супруга померла после
родов. Поэтому меня особо не тянет домой, да и денег на
дорогу мне не собрать. К тому же я здесь женился и имею
семью.
Милый отец, у меня из головы не выходит мальчик,
оставшийся после Марьи. Чувствует мое сердце, как много
горя придется мыкать бедному сироте... Кто позаботится о нем,
кто обласкает его? Будет век свой таскаться в пастухах, не
93