92 / 140
А ты вот кем мечтаешь стать?» —вдруг спросила она у меня,
уже поднявшись на берег.
Посудите сами, мог ли о чем-то мечтать пастушок?
Растерянный, Осип стоял, понурив голову.
«Ты стань композитором! —добавила синеокая девочка. —
Выучись и сочиняй песни. Такие, которые ты играешь.
Согласен?»
Слово-то «композитор» Осип слышал первый раз, и
понимал-то девочку с трудом, но слушал ее, ее щебетание, с
удовольствием.
«Это наш дом, —указала девочка, как только поравнялись
с домом лесничего. —Меня, наверно, заждались. Хотела по-
быстрому искупаться, да вот задержалась. Вон и лошадь уже
запрягли. Меня в город отвезут. До свидания!» —и, подражая
взрослым, протянула она ручку. Затем после двух-трех шагов с
детской непосредственностью бросила уже на ходу: «Ты стань
композитором!».
Девочка скрылась за кустами, но еще долго перед Осипом
стояли ее большие синие глаза. Они ласково смотрят на него,
вливают силу и надежцы, пробуждают робкие мечты.
Осип остался один и долго стоял, словно завороженный,
но потом, как бы спохватившись, вынул дудку и вволю от
дался своей фантазии. Вот тогда-то, видимо, и родилась эта
песенка», —закончил он.
Потом он отдышался, и минутную тишину всколыхнули
чистые, нежные звуки флейты. И предстала перед глазами
слушающих картина туманного утра. Дремлющие камыши...
Сонные деревья... Цветы в каплях росы, словно в слезах...
Плачет дудка пастуха, отгоняя с них сон. Плывет над лугами
грустная мелодия, изливая тоску и печаль, должно быть, по
той далекой белокурой девочке, по ее милым очам,
лучезарными, как весеннее солнце, и синими, как ясное небо.
Застывшую после музыки тишину нарушила Ира.
—А потом?... — спросила она, вспоминая свои детские
годы.
Теперь-то она знает определенно: Осип и есть вот этот
композитор. «Адевочка —не я ли? —подумала Ира. —Вроде я
припоминаю и разговор у речки».
— А Осип не из Идели? — продолжила она, отчетливо
выговаривая слова, считая, видимо, важным каждое из них.