76 / 140
У САМОГО СЕРДЦА
Соберутся вот так у кого-либо наши мужики и толкуют
о том о сем. А на этот раз, прочитав в газете о событиях на
озере Хасан, они сначала, конечно, их обсудили, а потом
каждый стал делиться своими воспоминаниями о прошлых
войнах. Митрусь-Гоголь (у нас в селе на прозвища, ох, как
горазды) рассказал, как его пленили, Мигула-Солдат поведал
о своих приключениях на разведке. Забавные и в то же время
страшные истории. Но интереснее всего был рассказ дяди
Элександра о том, как его ранили в русско-японскую войну.
Слушать без волнения об этом было невозможно.
—После боев иод Мукденом, —заговорил он медленно,
видимо, стараясь не пропустить важного, —наша армия начала
отступать. А надо вам сказать, при отступлении убитых и
раненых бывает особенно много.
Вот, когда мы, отступая, проскакивали одну лощину,
мой рядом бегущий товарищ, такой долговязый паренек, —
из Самары был он —как-то неловко упал на колени, попытался
подняться, но опять осел и простонал: «Эх, Александр, не
смогу ведь идти... О-о!». Я подбежал, приподнял его за под
мышки и стал волочить дальше. И так-то я выбился из сил, а
тут к тому же нужно тащить такого битюга... Намаялся вконец.
И вдруг тут мое плечо пронзила острая, колющая боль. Смотрю
— кровь! Пытаюсь поднять уже повисшую руку — не
слушается, вроде как не своя. Положил я солдата, думаю,
нужно перевязать раны.
Сочится кровь и из раны товарища —сочится. И сам-то
он совсем уж обессилел, сник. Однако, собравшись с послед
ними силами, здоровой рукой он как-то уцепился за ногу
пробегающего мимо офицера и взмолился: «Ваше благородие!
Ваше благородие, пожалуйста... Пожалуйста, донесите до
госпиталя! Крови много потерял... Умираю... Ваше благородие...».
Но офицер, как ни в чем не бывало, просто вырвал ногу из
руки солдата и побежал дальше.
72