62 / 64
292
Г.Н. Волков. ПЕДАГОГИКА ЛЮБВИ
Характер деятельности комиссии мог бы быть предметом и тра
гедии, и комедии.
- Вы раздуваете роль учителя - духовный вождь, идеолог, воспи
татель крестьянства, пролетарий ученого класса... Так нельзя!
- Это не я, а Маркс. Простите нас.
- Вы игнорируете роль областной партийной организации!
- О чем вы говорите, милейший?! Речь идет о 1868- 1870 гг.- еще
В.И. Ленин не родился - какая может быть областная парторганизация?
Вывод неожиданный, заключение - под стать этому человеку.
- Если вы не будете признавать ошибки, я расскажу, как плохо вы
отзываетесь о членах комиссии...
Честно говоря, личных связей ни с одним из членов комиссии
никогда не было, я ничего о них не мог говорить. Однако это не имело
значения - накручивалось, накручивалось.
Втаком духе проходило все заседание комиссии. Царил и стиль, и
тон такой. Все пять часов. На бюро обкома он был назван дружелюб
ным, доброжелательным. Комиссия многократно заседала и без меня.
Был эпизод. Члены комиссии, самые активные, мылись в бане рядом
с садовым участком моего старого учителя. Один, разгоряченный, вышел...
- С легким паром!..
- Какой пар?! Заседает комиссия по похоронам Волкова.
Письменные объяснения приходилось давать по программе ли
тературного вечера, посвященного годовщине смерти П.П. Хузангая.
Кто же писал, однако, анонимки? Не члены же, наверное, столь высо
коавторитетной комиссии по расследованию моей политической бла
гонадежности. Или неблагонадежности.
Самымстрашным политическим обвинением была, пожалуй, аноним
ная информация-донос вобком о том, что я года четыре тому назад вкаби
нете проректора по научной работе снял портретЛ.И. Брежнева и повесил
вместо него портрет ИЛ. Яковлева. Не так это было, клянусь вам честью.
Сначала позволю себе признаться в том, что Л.И. Брежнев, впро
чем, как и Н.С. Хрущев, не вызывали во мне особых симпатий. Но я ни
когда не допускал пренебрежительного тона. Был даже случай во вре
мя моей работы в Эрфурте.
Один из советских граждан, женатый на немке и живущий в ГДР,
во время одной из встреч в Доме дружбы позволил себе неуважитель
но отозваться о Л.И. Брежневе - вплоть до употребления неприлично
го анекдота с пошлым «Леня». Это я воспринял как личное оскорбле
ние - встал и сказал резко - в стиле демарша:
- В знак протеста - оскорбляется честь высшего руководителя
Советского государства - я покидаю зал и приглашаю следовать мое
му примеру других советских гостей.
Конфликт был улажен, когда удалилось развязное «перемещен
ное лицо».