149 / 486
ставила на стол хыбарду — лепешки из кислого теста,
нарезала на куски блины, ватрушки, мясо, подогрела пиво.
И все равно на столе будто чего-то не хватало, а может
быть, в доме? Она еще и еще раз прибрала и без того
аккуратно заправленную постель, поправила подушки. А
за окном вовсю звенят разноголосые бубенцы — катанье
идет полным ходом, за санями проносятся сани, звон
колокольцев сливается в единый перезвон, и какой из
них самый красивый по звучанию, различить невозмож
но. В большинстве сани запряжены одной лошадью, но
нет-нет да и промчится бойкая пара. В гривы лошадей
вплетены разноцветные ленты, платки, тесемки, все это
красиво развевается на ветру. Вот вперед вырвались сани,
запряженные парой вороных. Обе лошади упитанные,
сильные, они будто и не бегут, а приплясывают на месте.
От коней валит белый пар — чувствуется, примчались
издалека, а не из Утламыша. Шлея и седелка отливают
бордовыми, зелеными и красными бликами; видно, что
сани перед самой масленицей покрасили черной крас
кой, они как зеркальные блестят на солнце, а белые гряд
ки саней так и отливают серебром. На облучке сидит па
рень в желтом полушубке, схваченном широким красным
кушаком; лицо у парня такое же красное, как пояс. Сани
полны девушек, звонко распевающих праздничные пес
ни. За парой вороных катят сани с запряженной в них
гнедой лошадью. В санях с задком сидят Селиме и Елис
са, а за возницу у них младший брат Елиссы — Мыгыль,
совсем еще мальчишка; он невпопад дергает лошадь, когда
она и без того бежит резво. Мальчишка горделиво по
сматривает то на сестру, то на Селиме. А лошади, обго
няя друг друга, сворачивают на разные улицы. Деревня
наполняется праздничным разноголосьем, песнями, ве
сельем...
У Кандюка сегодня катаются на двух санях — на од
них Нямась, один, одетый в черную дубленую шубу,
мохнатую черную шапку с красным верхом, развалился
в санях, как и подобает улбутскому сыну. В другие сани
запряжен гордый черный красавец-жеребец, под дугой у
него звенят-заливаются три бубенца. Сбруя на нем вся
как есть кожаная. Едва Кандюк с женой вышли за воро
та — Шерккей увел их к себе в гости, Урнашка выско
чил на улицу. В санях сидели Эскап и Кемельби: им надо
было успеть на праздник в Хурнвары, и потому Урнашка
погнал жеребца как ветер, оставляя за собой одни сани
за другими.
10. Черный хлеб.
145