477 / 486
— От встречи с близкими людьми это.
— Не только, Тухтар, не только...
— Да ты присядь, дядя Бикмурза, присядь. И я тебе
расскажу все по порядку.
И парень рассказал, как всей деревней поставили дом
Бикмурзе. Люди везли и несли кто что мог: кто деньги,
кто зерно, кто хоть кашу, и то нес сюда же. Без понукания,
без просьб — сами. На другой день, как увезли Бикмурзу,
собралась, почитай, половина деревни — будто все плот
ники, а иной сроду и топора-то в руках не держал. И не
прошло и месяца — срубили сруб, поставили на мох,
одновременно крыли крышу и внутри доделывали.
— Только не говори, что сработали плохо: Савандей
следил, чтоб каждое бревно легло как надо, — Тухтар
упомянул самого знатного плотника Утламыша.
— Какое там говорить, какое говорить... — Бикмурза
опять смахнул набежавшие слезы. — Да я по фоб жизни
вам благодарен за такое дело. Дай вам бог всем добра да
здоровья.
— А пока тебя не было, тетя Эрнеслу девчат на улах
пустила.
—Да ради бога, пусть их сидят-веселятся...
Рекруты, оставшиеся в доме, молча слушали разговор
Тухтара с Бикмурзой. А вскоре подошли и Элендей с Име
том, с трехведерной бочкой пива в руках. Поприветство
вали счастливого хозяина.
— Неужто вы такого ристанта, как я, угощать при
шли? — подтрунил над собой Бикмурза и тут же сконфу
зился: — Нам бы вас надо угощать-то...
—Успеется. Когда на загривке сало появится!
— Да мы все ристанты, как ты, — рассмеялся Имет. —
Дай-ка нам ковш, сестра, да побольше.
— Ковша-то у нас нет... — Эрнеслу помотала головой. —
Вот чашку чайную возьмите, небось не выльется.
— Не дадим вылиться!
И хозяйка, вручив Имету белоснежную чашку, ушла
к печке.
— Как печь, славно ли тянет, сестрица? — весело по
интересовался Элендей делом своих рук.
— Еще бы: коль ты сложил, какой ей быть? Не успе
ешь разжечь — она уж и нагрелась.
— Так и должно быть! Это моя шестнадцатая печка!
— Молодец, научился...
Имет наполнил чашку пивом и, поздравив хозяина,
выпил первым сам, потом поднес Бикмурзе. Пенистое
473