28 / 80
— Смотри, старуха, волк!.. Самому, что ли, полезть ему
в пасть или тебя подкинуть?
А старуха моя испугалась, закричала, заплакала.
— Ой! Не лезь к нему! Не тревожь и меня!
Знал бы — захватил бы двустволку. Одним выстрелом
уложил бы волка. А теперь — стой и думай, как быть? Но
я в опасности догадлив. Я решил схватить его за хвост и
ударить головой о сани. Подхожу все ближе и ближе. А он
не убегает. Смотрит на меня немигающими глазами — и ни
с места. Я р-раз! подскочил к нему и с размаху всунул ему
в пасть правую руку вместе с рукавом тулупа. Ну и пасть
же была у этого волка. Ухватил я тут шершавый язык ...
— Наверное, волк и укусил руку -то ?— прервали меня.
— Как он укусит? Ведь рукав-то широкий, овчина толстая,
ее и медведь не прокусит,— сказал я .— Вы только помалки
вайте, не мешайте рассказывать. Ухватил я его за я зы к и
потащил за собой. Лошадка тронулась. А волк скоро выбился
из сил, присмирел, еле-еле перебирает ногами. Старуха по
веселела, перестала плакать, смеется от радости. Однако я
человек по природе не жестокий. Пожалел волка и усадил
его рядом с собой в сани. Старуха забеспокоилась.
— Пропадешь ты, Степан! Смотри, руку отхватит, калекой
ведь будешь! Какой хозяин без руки?
— Не беспокойся, волк смирный, не проглотит.
— Р у к у откусит, калекой останешься.
— Нет, калекой не буду. Если и откусит руку , новую
приделают в городской больнице,— шучу я.
Успокоилась старуха и погнала лошадь, а я крепко-
накрепко держу волка. А он закинул морду, из пасти пена
течет, на меня глаза таращит. «Подохнет еще»,— думаю. Но
волк оказался живучим. Он перевел дух и опять уставился
на меня свирепыми глазами. А когда стали попадаться встреч-
26