27 / 80
Глянул я на коромысло —
что за диво? Ведь оно было
без всякой трещины. Откуда
же трещина?
— Ну ,— говорю старухе,—
придется тебе в субботу съез
дить в город. Выберешь сама,
какое понравится.
Старуха обрадовалась.
Настал базарный день. До
города далеко, восемнадцать
километров. Выехали мы еще
до рассвета. Был сильный
мороз. Проехали километров
шесть. Вдруг лошадь останови
лась, как вкопанная, навостри
ла уши, стала храпеть.
Отогнул я высокий воротник тулупа, смотрю и глазам
не верю: перед мордой лошади, разинув пасть и щелкая
зубами, сидит худой отощавший волк. Мое сердце так и
обмерло. «Н у ,— думаю,— пропал! Проглотит лошадку и меня
вместе с тулупом. Да и старуху не пожалеет. Голод не тетка.
Что делать?»
Я закричал на волка, а он ни с места. Смотрит на меня
огненными глазами, да и только. Старуха сжалась от страха.
Дрожит. Д а и мне, признаться, не весело. Все-таки волк,
дикий зверь. Его не уговоришь. Шутки с ним плохи.
Много я ловил волков, никогда их не боялся, а тут
почему-то поджилки затряслись. А волк еще шире разинул
пасть и шагнул пр^мо на меня.
Дернул я старуху за рукав и говорю:
25