23 / 80
хорьки друг за другом, никак не меньше сотни. Хорьков
было так много, что в первую минуту у меня глаза разбежа
лись. А когда я опомнился и с маху стал бить их дубиной,
Шашка, вцепившись зубами в горло, стала душить хорьков.
Так мы с Шашкой убили всех хорьков, выскочивших из
дупла. Добыча была необыкновенная в этот день. Шутка ли
сказать, восемьдесят штук! Невиданная удача для охотника!
Эх, что за шкурки у них! Глаз не оторвать! «Набить бы
побольше хорьков на шубу себе и старухе !»— подумал я и еще
долго, с большим усердием колотил дубинкой по липам.
Хорьков было видимо-невидимо! Только успевай размахивать
дубинкой. К утру набралась куча хорьков. Куда спрятать,
сам не знаю. Складываю в кучу на краю оврага. Стал считать
их — со счету сбился.
Пока я возился с хорьками, сильно устал, да и светать
стало. Пора в деревню. Но кто будет стеречь добычу? Усадил
я Шашку в большую теплую рукавицу, посадил ее на высокий
пенек и наказал сторожить, а сам побежал налаживать обоз,
чтоб вывезти хорьков.
Только я вышел на опушку, навстречу мне — стрелок
Захар. Он сторожит Ямашский лес. Про него все говорили,
будто он злой, как леший. «Беда ,— думаю,— отнимет у меня
добычу. Тогда прощайся, старуха, с хорьковой шубой».
Решил схитрить.
— Ты что тут ходишь? — спрашивает Захар.
— Разве ты не знаешь ме
ня? Я — Степан Лапшин, ищу
зайцев. Да что-то не видно их.
— Что там зайцы? — серди
то ворчит З ах ар .— У меня кто-
то срубил и увез целых три
больших липы! Не знаешь, кто?