363 / 486
— Квартиру-то найти можно, коль заплатить.
— Не знаю...
—А карандаши, бумагу тоже ведь надо покупать... По
слушай, Ильяс, я тебе оставлю денег на тетради и ка
рандаши? У меня есть двадцать две копейки...
Ильяс сердито взглянул на брата.
—Деньги?
—Да, у меня есть немножко...
— Мне не надо и копейки от отца, слышишь? Я по
клялся, что не возьму от него и копейки. Вот, гляди, —
Ильяс протянул Тимруку руку со следами укуса-клятвы.
— Да ты что, братишка? Ты подумал, каково будет
отцу услышать твои слова? Что он скажет?
— А что ему говорить? Ты думаешь, мы ему больно
нужны? — Ильяс отвернулся — он не хотел, чтобы брат
видел его слезы.
— Брат, братишка, что с тобой стряслось? — Тимрук
взял его за плечи, повернул к себе. Глаза Ильяса были
полны слез. — Ты плачешь? Почему? — Тимрук обнял
братишку за плечи и повел к избушке, усадил на лавку. —
Ты мне должен все-все рассказать, Ильяс. Почему ты убе
жал из дома и живешь здесь?
Ильяс по-прежнему молча всхлипывал.
— Тогда я никуда не поеду, а вместе с тобой вернем
ся домой.
Ильяс поднял удивленные глаза на брата: ну как ты
не понимаешь, а еще брат!.. Облизнув потрескавшиеся
губы, он в сердцах выкрикнул:
— Да нет у меня дома, понимаешь, нет!.. Больше у
меня нет ни дома, ни отца!.. Я больше туда никогда, ни
когда не войду!..
Ильяс, вырвавшись из рук брата, помчался огородом
прямо к оврагу. Догнать его вряд ли было возможно.
А Тимрук ломал голову: чем же он разгневал своего
единственного братишку? И почему он говорит, что те
перь у него нет ни дома, ни отца?..
Солнце уже садилось, спину стал пробирать холодок,
а Тимрук все сидел и сидел на лавке — ждал Ильяса...
Значит, к дяде Ильяс пришел один, самостоятельно. Ни
кто его не зазывал, не обольщал — дядя в Утламыше не
был очень давно... Может, случилось дома что-нибудь?
Тогда Тимрук знал бы об этом... Постой, а что означают
слова отца о том, что Ильяс, мол, отбился от дома, из
баловался?.. Зачем ему, маленькому Ильясу, отбиваться
от дома? Был бы взрослый — другое дело. Нет, ничего
359