13 / 21
- Верно. Для меня самое дорогое - засеянное поле... Надя, осенью тебе надо непременно
пойти учиться. Когда есть любимая работа, гораздо легче.
Надя без интереса посмотрела на меня, махнула рукой.
- А как выучишься, работай до упаду, потом еще ишачь дома. Нет, я не смогу так. Ой, что
же мне делать?.. Тоскливо, как же мне тоскливо, - она вздохнула. - Поест и уходит... Разве это
муж?.. Ой, Галя, совсем забыла, сегодня в клубе очень интересный фильм. Я его уже два раза
смотрела. Давай сходим?
В последнее время я плохо себя чувствую. Кружится голова, нет ни капли сил. Сказать
слово и то тяжело.
- Надюша, кажется, я немного приболела. Сходи с мужем.
Она обрадовалась, стала торопливо собираться. Но спохватилась.
- А если ребенок проснется? - наконец-то она вспомнила о самом, казалось бы, главном.
- Я присмотрю.
Через несколько минут Надя выпорхнула из дома. Я села у раскрытого окна, закрыла глаза
и вдруг закружилась голова, я чуть не свалилась на пол. Из моей комнаты послышался плач.
Пошатываясь, я зашла к маленькой Гале. Тыча губами в пеленку,-малышка ищет мамину грудь. Я
подогрела в горячей воде бутылочку с молоком. Галя жадно сосала, но молоко убавлялось очень
медленно. Но вот она наелась, широко открыв глаза, посмотрела в мою сторону. Я наклонилась к
ней. Теплое детское дыхание коснулось моего лица. Этот живой комочек показался бесконечно
дорогим, близким, я поцеловала малышку в лобик. Кожица у нее нежная, бархатная. Сама такая
крошечная, худенькая, а уже воюет: пытается вытащить ручонки из одеяльца. Я осторожно
распеленала ее, и она быстро заснула. На стене над кроватью висела гитара. Как давно мои пальцы
не касались струн... Я взяла гитару, вышла в сад. Спустилась к озеру, села на пень от старой ивы.
В первый день знакомства, когда в пятку вонзился крючок, Гена поднял меня и посадил на этот
самый пень. Кажется, это было так давно!.. Кругом тихо. Тускло, старинным серебром, отсвечивает
гладь озера. Вот крупная рыба ударила хвостом по воде и нырнула поглубже. По ровной матовой
глади разбежались круги, они становились все мельче, незаметнее, но успели добежать до белых
лилий и только тогда исчезли. Лилии царственно встрепенулись. Стараясь отвлечься от мыслей о
Гене, я стала перебирать любимые мелодии, негромко запела и не узнала собственного голоса...
Мой голос печально звучал над озером. Белые лилии едва заметно покачивались в такт
аккордам. Казалось, на всем белом свете не было никого кроме меня и этих целомудренно-чистых
цветов. Но за спиной послышались шаги. Это Гена! Я могла бы отличить его шаги среди тысячи
других... Мои пальцы замерли на струнах. Гена присел рядом. Его плечи дрожали. Я хотела
подняться и уйти, но почему-то осталась сидеть. Луна медленно выплыла сквозь густые ветви
ивы, засмеялась, глядя на нас. В саду затихли соловьи. Гена поднял голову, посмотрел в мои глаза.
- Вот как у нас получилось... У меня больше нет будущего. Когда гаснут мечты, человек
поневоле начинает жить воспоминаниями. Неужели мне тоже уготована такая участь: все оставшиеся
годы жить тем, что и в моей жизни был короткий миг счастья?.. Но ведь мы живы, Галя, мы не
умерли, все зависит от нас самих. Давай уедем куда-нибудь, уедем далеко, где нас никто не знает.
Я не могу жить без тебя, Галя!..
Я хотела ответить ему, но не смогла. Язык еле ворочался, словно к нему подвесили
неподъемный груз.
Гена порывисто обнял меня, начал целовать в волосы, шею, руки. Гитара с глухим стоном
упала на землю.
- Галя, сама богиня любви Афродита была бессильна перед любовью. Она бежала к
любимому босиком по острым камешкам. Неужели мы слабее ее? Ступи по этим камешкам ко мне,
я подхвачу тебя на руки, и больше никогда твои ноги не коснуться земли, - молил Гена.
- Вспомни: на острые камни, куда ступала Афродита, капала кровь, из капель крови тут же
вырастали алые розы... Гена, если мы пойдем навстречу друг другу, на месте наших следов
вырастут желтые колокольчики. Не стоит больше говорить о нас с тобой, мост между нами рухнул
навсегда. Я люблю тебя, но я люблю и сестру. Может, она недостойна этого, но ни ты, ни она не
виноваты, что мы поздно встретились, и не надо просить у меня прощения...
Гена не дал договорить, еще теснее прижал к себе, стал покрывать бесчисленными поцелуями
мое лицо, шею... И вдруг мягко отстранил от себя, ступая неровными шагами, ушел прочь с озера.
Он скрылся из виду, а я осталась сидеть. Было такое чувство, что у меня вырвали сердце.
На ветку дерева, что росло на берегу, прилетела сорока и застрекотала, запрыгала, словно
извещая всю округу о чем-то важном. Это стрекотание было невыносимо, будто скребли по камню,
но вдруг сквозь него я различила дальний колокольный звон. В глазах потемнело. Я упала навзничь,
а колокола словно переместились под землю, я слышала их снизу, под собой. Меня то знобило, то
2 "Лик Чувашии" № 2
17