415 / 486
бы каждый, кто подержался за гусиную ножку, стал гу
сем... А потом — зачем ему в дьяки?
— Почему в дьяки?
— И будто сам не знаешь, Элексей Егорыч! Дождать
ся толку от ученика — лучше уж из угла мусор выметать.
А то и вовсе в ристанты выйдет, доброе имя посрамит.
Вон, чепкасинский-то...
— Очень обидны твои слова, — прервал Шерккея учи
тель. — И неверны. Да-да, неверны, дорогой. Ученый че
ловек правильно понимает весь порядок жизни, умеет от
личать черное от белого, он приносит пользу родному
народу, старается для всех творить добро.
— Как бы не так! Чтобы ребенок, осрамивший отца,
да другим добро делал?! — Шерккей шагнул к сундуку,
присел на него. — Нет, дорогой Элексей Егорыч, нет, не
бывает так. Ведь он погнался за синицей в небе. Спраши
вается: чего ему не хватало в доме? Не захотел послушать
доброго отцовского совета и сбежал из дома и как теперь
живет — ни письма, ни белой грамотки не посылает... А
где он сейчас? Ежели станет упираться, я его свяжу и
увезу с собой...
Учитель понял, что дальнейший разговор с отцом Иль
яса бесполезен. Не зря спрятался от него Ильяс. В самом
деле, такому отцу лучше не показываться на глаза. Он
неприметно подмигнул Фимке и сказал как ни в чем не
бывало:
— Да он только что был здесь, наверно, куда-то вы
шел. Фимка, ты поди знаешь, где он может быть?
Фимка тотчас сообразил, что от него требуется.
— Наверно, он ушел к Макусю?
— Вы меня к ним не сведете? — попросил Шерккей.
— Фимка, проводи, — велел учитель.
— Вот спасибо вам за это, спасибо... Тулуп-то я у вас
ежели оставлю, ничего?
— Оставьте, никуда он не денется.
— Пожалуй, мне придется тут заночевать, Элексей Его
рыч. А чуть свет мы с сыном уедем... Я ведь нарочно сюда
заехал...
— Что ж, переночуйте, отчего бы и нет, — согласил
ся учитель. — Выходит, ты решил оторвать ребенка от
школы?
—Другого и быть не может, быть не может...
—А я хочу дать тебе один совет...
— Э, Элексей Егорыч, слушать людских советов — все
равно что ждать, когда в ушах орехи вырастут. Я вот до
411