104 / 486
Повертев еще в руках полотенце, он сделал вид, что
утерся краем кружева, и повесил его на место. Затем
снял с пояса ключ и занес из сеней хлеб. Отрезал гор
бушку, положил перед собой; отрезав еще два ломтя,
разрезал их пополам и подвинул на край стола. Отнес
краюху обратно в сени, вернулся. Сайде и Селиме над
чем-то пересмеивались, но тут же замолчали. Хозяин
уселся на свое место, остальные тоже расселись за сто
лом.
Зеленый летний суп хоть и забелен всего-навсего сня
тым молоком, по-своему вкусен. Молодые серде*, пулт-
ран**, хорошо разварившиеся, так и тают во рту. Шерк
кей зачерпывает суп большой ложкой и ест торопливо,
шумно. Тимрук, подражая отцу, тоже фыркает довольно
громко. Оба едят, ни разу не положив ложку на стол. Ос
тальные хлебают аккуратно и беззвучно. Селиме, несмот
ря на то, что дома, ведет себя как девушка на посидел
ках. Завтрак проходит в тягостном молчании.
И тут в дверях показался Тухтар. Сайде радушно при
гласила его за стол, но парень отказался — поел дома.
Сайде не стала настаивать. Краска прилила к щекам Се
лиме: хорошо еще, что кроме Тухтара никто этого не за
метил...
— А я только что хотел за тобой Ильяса послать, —
сказал хозяин дома. — В кузницу надо бы, зубья желез
ные на борону поставить, а то деревянной-то бороной
глину в Коршанге не проборонить.
— Кажется, они уже работают, кузнецы-то: дверь куз
ни была открыта. А я чего спросить хотел: чего это у вас
в подворотне на деревянном кружке лежит?
— Где? На каком кружке?
— Да вроде ворожба какая...
— Вот тебе на!
— Я тоже видела, — подтвердила Селиме, — только
подумала: ребятишки, может, играли, и не посмотрела...
Завтрак был прерван. Шерккей долго не мог проже
вать и проглотить хлеб и, только выйдя из дома, перевел
наконец дух. По ту сторону калитки в самом деле что-то
громоздилось. Глаза его наполнились страхом. Наверно,
все это было еще давеча, когда он встал, как же он этого
не приметил?
На обгорелом с одного края деревянном кружке была
‘ Сныть.
“ Борщевник.
100