366 / 486
прошмыгнул в ворота и был таков. Привратник хотел его
остановить, но в это время с улицы подъехали подводы
с кирпичом.
Шерккей был дома, хотя привратник сказал, что хо
зяина нет. Когда вошел Велюш, он оживленно о чем-то
разговаривал с незнакомым человеком. Увидев Велюша,
оборвал разговор на полуслове и побежал ему навстречу,
но не кинулся с объятиями, а встретил сдержанно, сухо
кивнув на приветствие.
— Ты как сюда вошел? И что тебе нужно? — он взял
Алабу под локоть и повел к воротам. Алаба изо всех сил
сопротивлялся, но Шерккей настойчиво вел и вел гостя
к выходу.
— Я ж тебе добра хотел пожелать, снаш...
— Из твоего добра небось кафтана не сошьешь?
— Ты что, Шерккей, не говори так! Я тебе еще ох как
пригожусь!
— Нет, Велюш, на сегодня ты мне не нужен, а пото
му не мешай, ступай к домой... Как же тебя сюда пропу
стили?
— А я везучий, снаш, патаму и прошел, — Алаба стал
оглядываться по сторонам, но Шерккей поторопил его:
— Айда-айда-айда, мне от твоего везенья проку мало,
скатертью дорога!
— Слышь, брат Шерккей, слышь — в Буинск мне
надо...
— Э, выходит, денег у меня пришел просить? А зна
ешь, какое нынче время? Просящий плачет, чтоб дали,
а дающий плачет, чтоб не дать. Так-то. Нет у меня де
нег, нет. И ни в какой Буинск тебе не надо, ступай до
мой, — Шерккей вытолкал Велюша через ворота и на
бросился на привратника: — Ты зачем пускаешь всяких
людишек? Сказано тебе, чтоб даже собаки не прошмыг
нули?
— Да не впускал я его, — заоправдывался богатырь, —
он мне сказал, мол, брат Шерккей меня позвал, как раз
в это время поговорить, мол, нам с ним надобно...
— «Поговорить»... Есть у меня время с тобой болтать
без толку! — сердито проговорил Шерккей, глядя в сто
рону ворот, и предупредил работника: — Знай: собака
не должна во двор прошмыгнуть. А будут нахальничать —
рука у тебя тяжелая, небось скумекаешь, что делать. Слы
хал?
— Слыхал, хозяин.
Шерккей неожиданно смягчился: он впервые услышал,
362