Ильбек, Мигулай. Черный хлеб

Казалось бы, Шерккею сам бог велел говорить и рас

сказывать о празднике больше всех остальных: ведь его

буланка пришла первой из всех лошадей и первый по

дарок победителю вручила его дочь Селиме! Другой бы

на месте Шерккея рта не закрывал, гордо ходил бы по

улице...

Другой бы, возможно, но не Шерккей.

Конечно, он радовался всему происшедшему, но в оди

ночку, да и радость его была недолгой — пока вел на

поводу коня после скачек. А сейчас Шерккей вновь впряг

ся в повседневные заботы, и минувшее его уже не вол

нует. «А что тут такого, так оно и должно быть», — гово

рил он про себя. И жалел, что зря отдал Тухтару брюки:

хватило бы ему и пояска, тем более что он любит подпо

ясываться, и ему был бы рад. Ан не хватило ума Шерк

кею...

Как-то поужинав, Шерккей присел на ступеньках

крыльца, что вело в сени, и глубоко задумался. В голове

происходила какая-то мешанина: путались, обрывались

мысли, ни одну он не мог додумать до конца... Постой,

что он сегодня делал? Первое — ошкурил деревянную

лопату для провеивания зерна; второе — привез два воз

ка камней для каменки из Маккиного яра; еще... Больше

ничего не было! И только за этим прошел целый день? А

ведь работы у него еще непочатый край: к рыдвану надо

приделать оглобли, свить веревки для нового хомута, по

рушить и заново поднять мякинницу...

— Бездельник! — вслух выругал себя Шерккей. Ему

показалось, что сделал он очень мало. И не только сам,

и детей своих не заставляет как следует трудиться.

Настроение его сделалось хуже некуда.

И тут попался на глаза Тимрук, спешивший на улицу.

— Ты, Тимрук, рожь у дороги небось и не подумал

посмотреть?

— А ты же ничего не сказал?

— А ты только и ждешь, когда тебе скажут? Сам не

догадываешься? Только и знаешь болтаться на улице, ша

тун этакий, нет чтоб делом заняться!.. Ямки вдоль дороги

надо выкопать, чтоб телеги не задевали посевы! — Шерк

кей хотел еще что-то сказать — не успел. Тимрук на ходу

крикнул отцу:

— Завтра все сделаю!

Из-за двери слышно постукиванье ткацкого станка —

это Селиме ткет сурбаны. Челнок в ее руках так и играет,

словно живой.