63 / 486
На агатуй сошлись не только утламышцы, но и жите
ли окрестных чувашских селений — Шигалей, Коржан-
ги, Хурнвар, Пулмандыша. Народ шел и шел, как на яр
марку.
Староста Элюкка успел встретить праздник раньше
всех: то, что он приложился к чарке, видно сразу по его
походке — он идет непривычно прямо, не сгибая коле
ней, и, даже встретив знакомых, не глядит на них, а
продолжает идти прямиком, как на ходулях. Для маски
ровки он то и дело почесывает черными от земли ногтя
ми крылья носа, старается говорить без запинки и, как
назло, спотыкается на каждом слове, спрашивая об од
ном и том же по несколько раз и не слушая ответа.
Вот стоят две телеги с поднятыми и связанными на
верху вместе оглоблями. На оглобли накинут полог. Элюкка
на правах старосты смело направился к этому шатру и
увидел под ним выбранного на сельском сходе хозяина
агатуя Михалю Чумельке.
— Т-ты все п-приготовил, Чу-умельке? — нечленораз
дельно спросил он у Михали.
— А как же! — коротко отозвался тот.
— Всего хватит... ик! ик!.. на всех? — громко икая, про
должал расспрос староста.
— Да как тебе сказать, Элюкка Петяныч! Нам бы,
конечно, нелишне было и еще кое-что... Вот, к приме
ру, у нас есть две подводы яиц, два ящика мыла, боль
ше полсотни полотенец, дорожек вышитых порядком,
платки, носовые платки, два широких пояса... Победи
теля в борьбе думаем наградить суконным пиджаком, а
кто придет первым на скачках — тому пиджак, рубашка
и брюки фабричные... Ну, словом, еще мелочи всякой
много... Конечно, не мешало бы больше, да ладно, как
говорят, и многое кончается, и малого хватает. Не хва
тит — не обидятся...
— Я...я... — икота одолела старосту не на шутку, —
тоже т-так думаю... Ты ведь мне свояк, вот я тебя и поса
дил на хлебное место...
— Хи-хи-хи! — захихикал Михаля, ощерив кривые
зубы.
— Кхе, кхе! — нарочито громко прокашлялся Элюкка
и деловито спросил: — Сколько, говоришь, подвод яиц
собрали?
—Две.
— Ха! Небось одну себе припрятал? — кривя губы в
недоверчивой усмешке, вопрошал староста.
59